мобильная версия

Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям

127994, г. Москва,
Страстной бульвар, д. 5

Образовано 9 марта 2004 года
Указом Президента Российской Федерации № 314

70-летие Иосифа Бродского в Литературной гостиной Михаила Сеславинского

Версия для печати
07 июня 2010 09:00

Источник: «Итоги» №23 /730/ от 7 июня 2010 года

<span></span>

Последний классик

Фото: AFP

Эта дата означает вот что: мы на 14 лет пережили последнего русского классика. Еще не до конца осознано значение этого факта. Ведь Бродский моложе Аксенова, а тот считался еще вполне современным, и смерть его казалась нелепой. Парадокс.

День рождения поэта отпраздновали с чувством и толком. В Федеральном агентстве по печати и массовым коммуникациям под руководством Михаила Сеславинского прошла ставшая уже традиционной Литературная гостиная. Выступления были столь же непринужденны, сколь и содержательны. К публике выходили ближайшие друзья Бродского - поэт Евгений Рейн и соредактор «Звезды» Яков Гордин, а также ученый секретарь Государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина Надежда Рейн, автор книги «В поисках Бродского», первый заместитель главного редактора «Российской газеты» Юрий Лепский, генеральный директор издательства «Время» Борис Пастернак. Собравшиеся услышали о жизни поэта то, о чем не прочитаешь в ученых комментариях. Знаете ли вы, какова реальная подоплека стихотворения «Прощайте, мадемуазель Вероника»? Или такой забавный факт: русский поэт и англоязычный эссеист Иосиф Бродский, будучи школьником, однажды остался на второй год из-за двойки по английскому языку...

Радует, что программа вечера обошлась без пресловутого гражданского пафоса, сужающего философские смыслы литературы до состояния орла и решки. А ведь новейшее непоротое поколение из опыта неподцензурной словесности, пожалуй, извлечет простейшую антиномию: «Есть колхозы - спасибо Троцкому, нет колхозов - спасибо Бродскому». Хотя сам Бродский когда-то шутя опроверг эту ущербную логику, заявив по поводу оппонента: «Если он против колхозов, то я за». Анна Ахматова однажды сказала: «Какую биографию делают нашему рыжему!» К сожалению, сделанная биография все больше затмевает настоящую…

А вот классическая поэзия в России после него и впрямь прекратилась. Иллюзию «большого» смысла давало противостояние советской системе. Однако когда система исчезла, самая читающая страна буквально провалилась в недра постмодерна с его информационными вселенными, рекламными образами, политтехнологиями. Литературная молодежь от опыта чтения обратилась к опыту катания на горных лыжах. Но фигура Бродского служила скрепой литературы и современности, когда современность стала синонимом жизни вообще! Он в своих текстах совмещал трудно совместимое: изгибы венецианских набережных и дыхание Манхэттена, наследие русской поэзии от Баратынского до, скажем, Слуцкого, громаду Данте, «телескопическую» метафорику Джона Донна и других поэтов-метафизиков. И уместил все это в пространстве отдельно взятой комнаты, увенчав содеянное изрядной дозой самоиронии: «Не выходи из комнаты... слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса».

Иногда говорят: невозможно писать стихи после Освенцима. Это не так. Бродский писал после. И тем убедительнее, чем труднее было это делать в интерьере самой нелитературной из эпох.

Евгений Белжеларский