мобильная версия

Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям

127994, г. Москва,
Страстной бульвар, д. 5

Образовано 9 марта 2004 года
Указом Президента Российской Федерации № 314

Любая премия способствует развитию литературы, считают финалисты «Большой книги»

Версия для печати
19 октября 2010 17:00

Источник: РИА Новости

Финалисты «Большой книги-2010» Михаил Гиголашвили и Евгений Клюев считают, что любая премия способствует пропаганде и развитию литературы, но не должна быть ориентиром для писателя.

Михаил Гиголашвили вошел в число финалистов четвертого сезона премии «Большая книга» с романом «Чертово колесо». В этой книге писатель, в 1990-х годах эмигрировавший в Германию, описывает жизнь в Грузии конца 80-х годов, когда на фоне падения советской империи обострились проблемы наркомании, преступности, коррупции, когда люди учились выживанию в новых условиях.

Евгений Клюев попал в финал одной из самых престижных литературных премий России с романом «Андерманир штук», который также отсылает читателей к эпохе перемен - концу 1980-х - началу 1990-х годов, но рассказывает об этом времени, используя элементы фэнтези.

«Любая премия способствует пропаганде (а значит, и развитию) литературы. А будущее отсеет зерна от плевел и покажет, где было развитие, а где - топтание застоя», - сказал Михаил Гиголашвили во время онлайн-конференции в РИА Новости в понедельник.

С ним согласен Евгений Клюев, считающий, что «любая литературная премия есть форма проявления внимания к литературе и уже этим, видимо, оправдывает свое назначение». При этом Клюев отметил, что писатель ни в коем случае не должен ориентироваться на какую-либо премию. Единственным ориентиром для пишущего, по мнению финалиста «Большой книги», может быть «тихий внутренний голос», а любая форма зависимости от чьего-то мнения ведет к уничтожению авторского «я».

Евгения Клюев признался, что, работая над произведением, не думает о том, как его воспримет читатель и даже не стремится к максимальному самовыражению, а целиком подчиняется власти текста.

«Я, как уже говорил, терпеть не могу зависимости, но - настало время признаться - есть одна форма зависимости, которую я всегда готов принять с благодарностью: это зависимость от капризов и причуд текста, зависимость от характеров героев, зависимость от любой предшествующей строки, зависимость от романа, создаваемого силой, которая больше - выше! - чем писатель и читатель, взятые вместе», - рассказал писатель.

По его словам, он не чувствует ответственности перед читателями и перед самим собой.

«Единственная форма ответственности, которую я признаю, - ответственность перед словом, но определяется мера этой ответственности не теперь и не здесь», - добавил Клюев.

Михаил Гиголашвили, напротив, признался, что, создавая произведение, всегда думает о читателе и «напрочь не принимает жеманные снобистские салонные разговоры некоторых (тем более профессиональных) писателей о том, что для них главное - самовыражение, а там хоть трава не расти».

«Мне кажется, раз пишешь, то уже для кого-то это делаешь - а так зачем бы и писать? А раз для кого-то - то надо этого кого-то (читателя) уважать, не путать его, не морочить ему голову, не темнить и не юлить, а говорить прямо, если есть что сказать: обычно к затемнениям и всяческим играм прибегают тогда, когда не хватает оригинальных мыслей, идей или образов», - считает Гиголашвили.

По его мнению, современным писателям не хватает «старомодного уважительного беспокойства о читателе».

«В этом смысле русские классики для меня пример: все они без исключения заботятся о читателе, общаются с ним, обращаются к нему, советуются, объясняются, флиртуют, извиняются. Жаль, что сейчас это очень не характерно для многих современных авторов, кидающих читателям обрывки текстов и пласты центона как кости собакам под стол: пусть там разбираются, что я, великий, хотел сказать и что откуда украл-подправил-переписал», - отметил писатель.

Оба писателя живут в Европе: Евгений Клюев - в Дании, Михаил Гиголашвили - в Германии. На страны, где они родились, - Россию и Грузию - авторы смотрят со стороны.

Клюев заметил, что Москва «все больше и больше превращается в самостоятельное государство, управляемое некими невсеобщими законами». «С моей точки зрения, этот процесс, скорее всего, просто логичен, поскольку мистический потенциал города настолько велик, что Москва, опять же, по-моему, вполне заслуживает особого статуса», - добавил писатель.

Гиголашвили рассказал, что часто бывает в Грузии, где живут его родственники и друзья. Он признался, что не сразу прижился в Германии и привык к немецкому культу порядка, законопослушания и законопочитания, «подчас доведенному до полного абсурда».

«Но, поняв, привыкнув и вжившись в эту жизнь, начинаешь сам функционировать по этим законам и удивляешься разгильдяйству, неисполнительности, хамству, халатности, неумелости, пофигизму, хапужничеству, беспределу, головотяпству, дилетантизму, царящих в некоторых странах. Дело привычки. В Европе жить комфортно, спокойно и безопасно, человек может себя реализовать в тех областях социума и науки, которые его привлекают, тут функционируют все сегменты общества», - признался писатель.