мобильная версия

Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям

127994, г. Москва,
Страстной бульвар, д. 5

Образовано 9 марта 2004 года
Указом Президента Российской Федерации № 314

Опять погибли журналисты.

Версия для печати
01 июня 2006 14:00

Источник: РИА Новости

Случилось это в Ираке, где взрыв фугаса отнял жизни у коллег из телекомпании CBS оператора Пола Дугласа и звукооператора Джеймса Бролана. Руководитель съемочной группы корреспондент Кимберли Дозье доставлена в военный госпиталь в очень тяжелом состоянии. И хотя, как утверждают врачи, ее жизнь после проведенной операции вне опасности, состояние здоровья остается критическим.

Этот трагический инцидент – семьдесят первый с начала войны в этой стране. Семь десятков журналистов из многих стран мира погибли, были ранены и пропали без вести, стремясь выполнить свой профессиональный долг – рассказать и показать людям, что происходит в одном из самых горячих районов планеты – в оккупированном коалиционными войсками постсаддамовском Ираке. Это больше, чем полегло журналистов в годы Второй мировой войны. Тогда с фронтов не вернулись 69 репортеров.

Впрочем, газетчики, телевизионщики и радийщики, их коллеги из электронных СМИ гибнут не только в междуречье Тигра и Евфрата. Во время войны во Вьетнаме сложили голову 63 журналиста. В Северной Корее – 17. Только в 2005-м за свою профессию заплатили жизнью 47 работников СМИ. А за годы боевых действий и проведения антитеррористических операций на Северном Кавказе скорбный список убитых и раненных журналистов, побывавших в заложниках у террористов или пропавших без вести, пополнился еще тридцатью фамилиями. Самым последним в нем стал погибший в Назрани Тамерлан Казиханов, руководитель пресс-службы антитеррористического центра МВД России по Южному федеральному округу. Его отснятые на камеру сюжеты из зоны боевых действий очень часто демонстрировались на центральных телевизионных каналах.

Долгое время, практически всегда эти две ипостаси – ответственность журналиста за свою жизнь и ответственность организации за его жизнь никак не совпадали. Газетчик, телевизионщик, радийщик – стрингер или  штатный сотрудник СМИ летел по зову сердца или по заданию редакции в зону боевых действий, а там он, даже аккредитованный при соответствующей пресс-службе или штабе, получал только скудные, заполненные общими выражениями пресс-релизы и запреты ходить туда и сюда, не дергать по пустякам ответственных лиц. В результате вынужден был искать источники информации на стороне. Где и как – не важно. Главное, чтобы можно было что-то основательное и интересное передать в редакцию. Часто такая рискованная практика работы заканчивалась скандалами, а изредка и гибелью пишущего и снимающего.

Наладить отношения между журналистами и официальными структурами, помочь газетчику и  телевизионщику сохранить свою жизнь в экстремальной обстановке решил Союз журналистов Москвы. Его Ассоциация военной прессы совместно с министерством обороны разработала концепцию межведомственной спецподготовки представителей информационных структур, работающих в экстремальных условиях. А концепция, которую поддержало Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, воплотилась в Учебно-практические курсы по подготовке журналистов для работы в горячих точках под названием «Бастион». Они включили в себя и тот опыт, который использует в своей работе Секретариат ОДКБ, который уже проводил подобные курсы.

Первые теоретические и практические занятия, круглые столы-тренинги «Бастион» провел не для студентов факультетов журналистики, сотрудников центральных и региональных российских и зарубежных СМИ, представителей пресс-служб и центров общественных связей различных силовых структур, а для, скажем так, репортеров-ветеранов горячих точек. Тех журналистов, кто не раз и не два побывал на войне – в Афганистане, Югославии, Ираке, Израиле, Палестине, в Абхазии, Приднестровье, Южной и Северной Осетии, в Дагестане и Чечне. Фамилии, думаю, называть не стоит. Люди, отслеживающие информацию из этих мест, их хорошо знают.

-Мы специально собрали на первые занятие не слушателей, а фактически экспертов, - сказал мне один из инициаторов этих курсов президент Ассоциации военной прессы и одновременно сотрудник Управления информации Минобороны России полковник Геннадий Дзюба.- Хотим провести своеобразный мастер-класс, чтобы прокатать на них программу обучения, получить конкретные замечания от опытных коллег, что приемлемо – что нет, какие вопросы лишние, а какие не проработаны. Получить точные рекомендации, как надо действовать в той или иной ситуации, а потом выпустить учебные пособия, даже документальный фильм, разослать эти материалы по редакциям. Уверен, они помогут журналистам, работающим в горячих точках, быть адекватными обстановке, как можно лучше выполнить редакционное задание и, главное, сохранить свою жизнь и здоровье.

Должен сразу сказать, программа обучения разработана достаточно хорошо. Журналистам не пришлось брать в руки оружие, стрелять по мишеням и садиться за рычаги боевых машин, как об этом сообщили некоторые информационные агентства. Это никому даже не предлагалось. Хотя с тактико-техническими характеристиками автоматов, пулеметов и пистолетов разных стран, как и с изготовленными террористами минами-ловушками,  боевыми инженерно-саперными заграждениями, с системами связи, с организацией боя в городе работников СМИ, безусловно, знакомили. А также с тактикой проведения поисково-спасательной операции и ликвидации последствий стихийных бедствий, с действиями правоохранительных органов во время уличных беспорядков, с правилами оказания первой медицинской помощи.

Сотрудники ФСБ, МЧС, МВД, Минобороны и других силовых структур, особенно офицеры учебного центра «Выстрел» Общевойсковой академии вооруженных сил, на базе которого проводились занятия, подготовились к ним очень серьезно. Пригласили людей, воевавших и знающих о работе военного журналиста не по наслышке, дали возможность поговорить, что называется, по душам, а заодно предоставить шанс  пишущей и снимающей братии почувствовать, что такое «перемещаться от точки А к точке Б» в зоне активных боевых действий.

Правда, многие из «обучаемых», повторюсь, с этим были хорошо знакомы. Тем не менее, мы выработали совместно и общие правила поведения репортера в зоне боевых действий и чрезвычайных ситуаций. Хотя, сделаю оговорку, не все эти правила безусловны. Объясню, почему.

Вот одно из них - не ходи сам, без сопровождения нигде. Полковник, Герой России, провоевавший в Чечне не один год, прокомментировал этот постулат так: «Я сам не ходил ночью по своим боевым позициям. Потому что хорошо знал своих «отъявленных мерзавцев», - они стреляли в это время во все, что шевелится». Есть неофициальная статистика. 40 процентов потерь на войне происходит от «дружеского огня», то есть от стрельбы по своим. Не нужно умножать эту цифирь. А для того надо следовать еще одному правилу: не лезь поперед батьки в пекло, не рвись в эпицентр событий. Еще один полковник, не Герой, но все же, пояснил это требование просто: «реши для себя главное, что важнее - получить пулитцеровскую премию за уникальный кадр или  остаться живым и выполнить задание редакции». Объяснить офицеру, что для настоящего журналиста одновременно важно и то и другое, не получилось.

Правда, когда еще одного участника войны в Чечне спросили, видел ли он, как погибали журналисты, и что привело именно к этой гибели, тот ответил: «да, видел. Был убит репортер. Хотя и не наш». А случилось это в начале января 1995 года, когда шли бои за железнодорожный вокзал в Грозном. Спецназовцы захватили один из домов, уничтожив обороняющих его боевиков. Но подкрепление, что послали духам на поддержку, об этом не знало. Боевики шли через площадь во весь рост. Впереди вышагивал какой-то мужчина, одетый, как все, во все черное, такой же бородатый. К тому же, на груди у него болтался какой-то предмет, очень похожий в сумерках на короткоствольный автомат. Потом выяснилось, что это была видеокамера. Но сначала прозвучали выстрелы по головной группе и по нему тоже.

Отсюда вывод: журналист должен обозначить себя. На его каске и бронежилете должно быть крупно написано: ПРЕССА. Но опытные репортеры знают: такое обозначение – отнюдь не гарантия от пули. Бывает, снайпер специально охотится на репортеров, как на «самую аппетитную цель». Это очень хороший повод показать - плохо охраняет их противоборствующая сторона: «даже этого она сделать не в состоянии, тем более выиграть бой и войну». К тому же, редко кто из отечественных журналистов, находящихся в горячей точке, имеет бронежилет и каску. Как правило, ими должна обеспечить своего сотрудника редакция, как и страховкой, спальником и элементарным набором продуктов, если человек, к примеру, экстренно отправляется в зону ликвидации стихийного бедствия, где его никто не ждет. Увы, этого в родных пенатах почти нигде нет. Никто из начальников, подписывающих командировку, никогда не скажет, чтобы ты лез в пекло, рисковал своей жизнью и здоровьем, но если ты не пришлешь или не передашь эксклюзив, напишешь или снимешь, как все, - уважения к себе не жди. Такова наша профессиональная жизнь. Тут уж, как повезет. Куда и как выведет тебя здравый смысл или здравый авантюризм. Хотя бывает ли авантюризм здравым – это вопрос.

Конечно, пишущему журналисту, в отличие от телеоператора, совсем не обязательно лезть на линию огня, ему достаточно хотя бы издали, из безопасного места увидеть, что и как там происходит, - этой «картинки» хватит надолго. А потом, разыскав в ближнем тылу одного или нескольких интересных собеседников или других людей, обладающих «вкусной информацией», расспросить их обо всем, что он хочет. Даже услышать такие истории, о которых невозможно догадаться или чего не придумать. Получается это не всегда. В первую очередь потому, что по разным причинам не срабатывают профессионально именно те, кто должен свести репортера с такими людьми, обеспечить его массивом самой разнообразной информации и в таком объеме, да такого содержания, чтобы ему некогда и незачем было бегать под огнем, рисковать своей жизнью и здоровьем. Чтобы он мог передать в редакцию тот материал, который, не будем скрывать этого, «выгоден» принимающей его стороне. Я говорю о пресс-службе.

Увы и ах, зачастую эта структура мало того, что работает крайне непрофессионально и незаинтересовано, но и просто боится проявить какую-либо инициативу, лишний раз пробиться к тем или иным начальникам, помочь решить проблемы, которые возникают у журналистов, расположить их к себе и к своей организации, подсказать какую-то тему, навести на любопытного собеседника… Очень часто не хотят эти люди быть соавторами «забойных» репортажей и очерков, написать которые мечтает почти каждый нормальный журналист. А главное – нести ответственность за то, что напишет и снимет репортер. В первую очередь, перед собственным руководством. А отсюда и большинство ЧП, что случаются с нашим братом, вынужденным действовать по пословице: «волка ноги кормят». 

Интересно, что большинство руководителей пресс-служб силовых структур на курсах «Бастион» почему-то не оказалось. Хотя прямой диалог между ними и журналистами, думаю я, был бы полезен обеим сторонам. Как, уверен, был бы полезен и специальный курс во всех военных училищах и академиях по обучению будущих и действующих офицеров общению с прессой, выпуск специальных памяток для солдат и сержантов, командиров взводов, рот, батальонов и полков. Какая, к примеру, существует в армии США. Первым пунктом там стоит: «не ври репортеру». Тоже, кстати, важное правило, которое стоило бы вызубрить многим чиновникам, как в погонах, так и без них.

Почему я об этом пишу? Зачем сугубо внутрицеховые проблемы выношу на суд общественности, которой, может быть, нет никакого дела до того, как и за счет чего добываются горячие новости на телевидении, радио, в газетах. Как работают репортеры, кто и что им помогает и мешает. Почему нет согласованности на том или другом этапе подготовки информационного материала. И кто за это в ответе. Зрителю и читателю необходим только «информационный товар», а технология его создания – пусть остается за кулисами. Как и то, из чего все-таки  печется хлеб, получается молоко. «Из какого сора растут стихи, не ведая стыда».

Все так. Но хочется, чтобы люди знали: те несколько строчек, что вы пробежали глазами в газете, те несколько кадров, что промелькнули перед вами на экране телевизора, не редко оплачены не рублями и долларами, а чьей-то жизнью. Единственной и неповторимой. Об этом тоже стоит помнить, как еще об одном правиле для журналиста: не лезь на рожон.

«Рожон», если заглянуть в словарь, это остро заточенный кол. Правда, я для себя, даже после окончания курса «Бастион», так и не решил, есть ли и у этого правила исключение. Лично для меня. 

Наверное, буду решать по обстоятельствам.

Виктор Литовкин