мобильная версия

Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям

127994, г. Москва,
Страстной бульвар, д. 5

Образовано 9 марта 2004 года
Указом Президента Российской Федерации № 314

За нашу Победу. Премию «Национальный бестселлер» получил роман Андрея Геласимова «Степные боги»

Версия для печати
15 июня 2009 13:00

Источник: Журнал «Итоги» №25 / 679 от 15 июня 2009 года

«Мне хотелось найти в истории моего народа точку, где он чувствовал себя объединенным. Ближайшая точка оказалась август 1945-го», говорит лауреат премии «Национальный бестселлер» Андрей Геласимов

Премию «Национальный бестселлер» получил роман Андрея Геласимова «Степные боги». Результат закономерен, учитывая и мощный психологизм геласимовской прозы, и то, что интерес к войне и разным ее трактовкам сегодня необычайно высок. Но премиальный сюжет скрывал острую интригу. В антиноминации НацWorst был выбран маканинский «Асан» /с формулировкой: «за то, что порочит российского офицера»/. Некая часть премиальной тусовки была этим фактом явно скандализирована.

Роман Маканина - тоже про войну, но войну современную, коммерческую. Где не всегда четко поставлена боевая задача, не до конца ясно, кто твой враг, за что он воюет и где проходит линия фронта. Размыты и моральные критерии. Положительным героем Маканин сделал нечистого на руку коммерсанта и благотворителя в одном лице, сломав привычную модель военной прозы. Роман Геласимова также неоднозначен, но, так сказать, в другую сторону. У него потенциальные враги - русский мальчик и пленный японец - спасают друг другу жизнь. Здесь нормальная героика очеловечена великодушием. О современном взгляде на военную тему в литературе и жизни «Итогам» рассказал Андрей Геласимов.

- Критики убеждают нас, что вокруг премий вертится читательская вселенная. А что для Вас литературные премии?

- Мне лично премии только мешают. Ужасно. Люсе Улицкой я говорил полгода назад во Франции: «Вот увидишь, я сниму свои книги с номинаций». После «Степных богов», наверное, так и буду поступать.

- Почему?

- Объясню. Пока нет премии, вы не испытываете ажиотажа. Вы спокойно написали книгу, живете в гармонии с собой, гуляете по лесу, катаетесь на велосипеде. Когда подходит премиальный срок и ты не попадаешь в шорт-лист или не получаешь вожделенный приз, то неделю-две пребываешь в депрессии. Потому что вроде как тебя не заметили и не оценили. В премии только один плюс - получив ее, я снова становлюсь эмоционально уравновешен. Ну и что я выиграл? Только вернулся в естественное состояние. Так лучше не номинироваться вообще.

- Чем объясняется всплеск интереса к военной теме в последние года два?

- Это вполне естественно после духовного коллапса, в котором мы оказались в 90-е годы. Тогда я в Европе сам немного стеснялся признаваться в том, что я русский. Мне хотелось найти в истории моего народа точку, где он чувствовал себя объединенным. Ближайшая точка оказалась - август 1945-го. Там у всех была одна цель и одна общая награда.

- Как вы относитесь к президентской инициативе по противодействию фальсификациям истории войны?

- Уверен, что это необходимо. Во Франции на встрече с читателями я услышал, что Вторую мировую войну выиграли американцы, а французы им активно помогали. Я удивился и спросил у своего парижского издателя, почему они так считают. Мишель мне ответил очень просто: «А у нас в школьных учебниках так написано». В ответ на откровенную информационную войну надо принимать меры.

- Есть версии и покруче. Мол, Сталин сосредоточил танковый кулак, готовил поход на Европу. И у Гитлера не было иного выхода, кроме как напасть и упредить. Кто агрессор, кто жертва - уже неясно.

- Мне неприятны эти спекуляции. В истории сослагательное наклонение не работает. И презумпции невиновности никто не отменял ни в частном, ни в международном праве. Судят деяния, а не мысли. Это эфемерная логика без фактологической почвы. Было так, как было.

- Что скажете по поводу антилауреатства Маканина? Почему попал под обструкцию «Асан»?

- В те же 90-е у нас возникла тотальная постмодернистская ирония. Все начали подстебываться, чтобы не впасть в депрессию от окружающего бардака и разлада. Поэтому и сегодня национальными героями страны являются клоуны. И большой художник работает в этом дискурсе, издевается над своим материалом. Маканин, очевидно, откликается на эти тенденции. Есть тут, наверное, и момент премиальной стратегии, поскольку «Большую книгу» уже пора было получать и по возрасту, и по погонам - он все же ходит в генеральском литературном чине. Поэтому хочет если не потрафить, то учесть тенденции в той плоскости, где он работает. Но часть публики уже от этого отходит.

- Вы не хотите учесть тенденции?

- Нет, я считаю, что нас спасет только отказ от тотальной иронии.

- В «Асане» описана странная война...

- Необходимость вести такие странные, непонятные войны - следствие все того же коллапса страны. Посмотрите на американскую культуру, на Голливуд. У них, несмотря на официальный плюрализм, очень крепкие моральные ценности. Призы получают фильмы с ярко выраженными моральными границами. Они продолжают утверждать ценности государства. У них есть Закон о патриотизме. Это нормальная позиция, которая вытекает еще из патриотизма Уильяма Фолкнера, который писал о юге США с большой любовью.

- А у нас?

- У нас художник часто начинает писать не о типичном /к чему призывал Гоголь - сам, кстати, большой иронист/, а об экзальтированном и очень редком явлении как о норме, ставя это в центр своего мира. Лицо и изнанка меняются местами. Возьмите балабановский «Груз-200», «Морфий». Это та же самая квазиирония, но крайняя ее степень.

- Современную войну - будь то Чечня, Югославия, Ирак или Грузия - стараются в обычной жизни не называть войной. Используют понятия «полицейская акция», «принуждение к миру» или абсурдный термин «гуманитарные бомбардировки». Это тоже результат постмодернистской относительности? Квазиирония пропитывает реальную жизнь?

- Да. А сами солдаты, воевавшие в Чечне, спрашивали: «Ну что, война сегодня будет?». Это у них было в активном лексиконе. Как у Толстого в «Севастопольских рассказах» герои говорят - помните? – «будет ли сегодня дело?». А на общественном уровне действуют табу, негласно введенные политиками, нежелание называть вещи своими именами. Такой келейный консенсус, в результате которого политические эвфемизмы заполнили наш язык.

- На вручении премии вы сказали: «Эта победа не моя, это общая победа в войне, которую мы выиграли 60 с лишним лет назад». Ваша книга еще раз это утверждает?

- В августе 1945-го в Забайкалье весь воздух был пропитан победой. Пошли эшелоны с Запада, повезли победителей. Ощущение счастья захлестывало. Я сам родом из Забайкалья. Не пережив это в рассказах моего деда, я бы не смог написать «Степных богов».

Евгений Белжеларский

Досье 

Андрей Геласимов родился в Иркутске в 1966 году. Окончил факультет иностранных языков Якутского университета и режиссерский факультет ГИТИСа. Дебютировал в начале 90-х переводом романа американского писателя Робина Кука «Сфинкс». Автор рассказов, повестей, романов «Год обмана», «Рахиль», «Степные боги». Лауреат малой премии Аполлона Григорьева, «Студенческого Буккера», входил в шорт-листы премии Ивана Петровича Белкина. Некоторые критики отмечали, что «непритязательные сочинения Геласимова чем-то неуловимо напоминают тридцатилетней давности повести Анатолия Алексина».

С 2002 года живет в Москве.