мобильная версия

Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям

127994, г. Москва,
Страстной бульвар, д. 5

Образовано 9 марта 2004 года
Указом Президента Российской Федерации № 314

Я понял жизни цель и чту... 120 лет назад родился Борис Пастернак

Версия для печати
10 февраля 2010 13:00

Источник: «Российская газета» №5106 /27/ от 10 февраля 2010 года

Борис Пастернак. Осень в Переделкино. Фото: ИТАР-ТАСС 

Борис Пастернак. Осень в Переделкино. Фото: ИТАР-ТАСС 

29 января /10 февраля/ 1890 года в Москве родился Борис Леонидович Пастернак. И то, что он родился именно в Москве, чрезвычайно важно

Пастернак - поэт и прозаик, конечно, всемирный. Это подчеркивается и его Нобелевской премией, которая, как бы мы ее ни ругали за всякого рода политические моменты, «домашним» писателям не дается. Раньше, во всяком случае, не давалась...

Но Пастернак еще и очень «московский» поэт. Вопрос на засыпку: к кому Пастернак ближе: к Мандельштаму и Блоку или к Есенину и Маяковскому? Правильный ответ: Б.

Мандельштам и Блок - поэты, как ни крути, все-таки имперские, а Есенин и Маяковский, как их ни поворачивай в разные стороны, антиимперские. И, соответственно, антипетербургские. И хотя Мандельштам был связан с «миром имперским» только «ребячески», а Блок медленно и добровольно страдал и умирал в ледяном Петербурге, мечтая при этом о своем солнечном Шахматове /кстати, рядом с нынешним Солнечногорском - имена маленьким городкам зря не даются/, оба поэта были пропитаны духом Империи, а вот Пастернак и это бесформенное «облако в штанах» по имени Маяковский этот дух отторгали...

Пастернак родился в семье московского художника Л. О. Пастернака и пианистки Р. И. Кауфман. Отец будущего поэта неплохо проиллюстрировал «Воскресение» Льва Толстого, этот вопиюще антиимперский русский роман, направленный против всех судов, сенатов, казематов, чиновников и вообще всего «законного» и бездушного. Между тем этот роман является гимном проститутке, как и «Преступление и наказание» Достоевского. Однако роман Ф. М. - это роман сугубо петербургский, а роман Л. Н. - сугубо московский. Почему это так - не нужно объяснять, ибо всякий внимательный читатель знает, что это так.

Между прочим, Борис Пастернак провел детство в очень интеллигентной семье, но жил-то он при этом в самом «стремном» московском районе. «Околоток был самый подозрительный, - вспоминал он, - Тверские-Ямские, Труба, переулки Цветного. То и дело оттаскивали за руку. Чего-то не надо было знать, чего-то не следовало слышать. Но няни и мамки не терпели одиночества, и тогда пестрое общество окружало нас».

«Пестрое общество» - это очень деликатно сказано. На самом деле Ямские, Труба /Трубная/, Цветной /бульвар/ были просто районами ночлежек и публичных домов. И это ведь тоже впитывал в себя будущий поэт и автор «Доктора Живаго». Не блуд и срам, разумеется, а пафос простоты и сострадания к самым, казалось бы, последним, самым падшим людям. Но без петербургско-достоевского «надрывца». По-московски.

Одно из главных художественных впечатлений детства - это картины «передвижников», которые в огромных тяжеленных рамах проносили в Училище живописи, ваяния и зодчества, где преподавал его отец и где семья некоторое время жила на казенной квартире. Картины в ящиках ставили в сарае, а перед Пасхой выносили в грязный внутренний двор и распаковывали прямо под открытым весенним небом. Вся галерея нынешней Третьяковки таким образом протекла перед его глазами.

Вторым его «местом», «локусом», станет Пермь /переименованная в романе в Юрятин/. Пермь строилась почти как Петербург, «линейно» и «квадратно». Но недаром же следует говорить не Пермь, а «Перьмь». Попробуйте сказать: «Петерьбурьгь». Наверное, самое прекрасное, что есть в «Докторе Живаго» - это душевность и некоторая, я бы сказал, «сопливость» повествования. Это добрейшей души произведение! Уму непостижимо, как этот роман сумели превратить в объект политических страстей!

«Имперцы», видимо, постарались. Не иначе.

Павел Басинский